Ночная скачка Пола Ревира-по мотивам Генри Лонгфелло

Слушайте дети - по темным тропам
В полночь скакал Пол Ревир галопом,
В семьдесятом пятом, в ночь в апреле,
Чтобы спящих поднять с постели
Чтоб каждый выступ им стал окопом.

Он сказал другy - коль бриты придут
С моря ли, с суши ли в город вот тут,
Лампу повесь в колокольном окне,
Северной церки, как свет в маяке,
Одну, если с суши, а с моря - так две,
Свет долетит на ту сторону мне.
По деревням я смогу проскакать,
Быстро тревогу смогу я поднять,
Чтоб смог народ свои ружья достать.

С другом простившись, Поль тихо гребёт,
В Чарлстоне с берегу он пристает,
А между тем луна освещает,
То. что на якоре волны качают-
Мощный британский корабль Сомерсет,
Призрак-корабль бросил тени на свет,
Кажутся мачты решеткой тюрьмы,
Корпус огромный - черней темноты,
В свете луны зеркальный залив
Судно удвоил, в воде отразив.

Бродит по городу преданный друг,
Смотрит и слушает звуки вокруг,
Слышит он шум у барачной двери,
Слышит он возглас - винтровки бери,
Бряцанье ружей, топот сапог,
Мерную поступь множеств ног.
Понял тот друг - сигналу тут срок.

Друг тот старинную лампу берёт,
К башне северной церкви идёт,
На колокольню тихонько ползёт.
Тут он нечаянно спугнул голубей,
Голуби сделали небо темней
Множеством маленьких синих теней.
Друг на дрожащую лесенку встал,
Дальше полез он, хоть сильно устал,
По стенной лестницк выше к окну,
В свете луны слушал он тишину,
И оглядел все крыши вокруг-
Не ли кого, и не слышен ли звук.
--------------------------------

Внизу, у церкви, в синей мгле,
Лежали люди в вечном сне,
Как лагерь мёртвых на горе.
Была глубокоой тишина,
Светила полная луна,
А ветер, словно старшина,
Тихонько полз между могил,
Как будто часовым он был,
И тихо он шептал в палатки:
Всё хорошо, и всё в порядке.
Душа ушла у другв в пятки.
И места, часа волшебство
Подействовали на него,
Но тут про друга своего
Он вспомнил вдруг и бросил взгляд,
На тени темные подряд
И понял - лодки встали в ряд
В волнах дрожащих вдалеке
Мостом чернея на реке,
Как будто вынес их прилив
Туда, где стал рекой залив.
--------------------------------

Пол с нетерпеньем известия ждёт
На берегу, где заснул весь народ-
Вот он тяжелым шагом идет.
Лошадь погладил он твердой рукой
И в ожидании топнул ногой.
На сапогах его шпоры бренчат,
Смотрит Ревир вперед и назад.
Сбрую поправил, седло затянул,
Снова и снова на церковь взглянул-
Но неподвижна она на холме,
Тихо, как призрак, стоит в темноте.
Вдруг огонёк в окне замерцал,
Пол встрепенулся, шагать перестал,
Вспрыгнул в седло и уздцы повернул
И еще раз на окошко взгянул-
Видит - на том берегу на горе
Два огонька мерцают во тьме!
-----------------------------
Пронесся по улице топот копыт,
И тень в лунном свете как пролетит,
Внизу, из-под камешков, воздух искрит,
Зажженный тем бесстрашным конём-
Вот всё, что было! Потом мы поймем,

Что сквозь просветы и через мрак
Судьба народа промчалась так
Что искра, зажжённая резвым конём,
Зажгла и землю этим огнём.
----------------------------------
Пол скакал из деревни и взял высоту,
А внизу, простираясь под ним на версту,
Была Мистик-река, глубока-широка,
И её окаймляла красиво ольха,
Он скакал по песку, гарцевал по камням,
И топот коня был слышен вот там.
------------------------------------
Полночь пробили в деревне часы
Когда Пол въезжал на Медфорский мост,
Петух кукарекал, встав в полный рост,
Поль слышал, как залаяли псы,
А ветер речной туман принёс.
Наполненный влагой полуночных рос.

Час пробили в деревне часы
Когда Пол галопом въезжал в Лексингтон.
Флюгер светился, и лаяли псы,
А темный пустой молитвенный дом
Смотрел на него него, как призрак, окном,
Как будто предвидел, что было б потом,
Когда кровь пролилась бы следующим днём.

Два пробили в деревне часы,
Когда Пол въезжал по мосту в Конкорд,
И Поль тут услышал, как лаяли псы,
Овечие блеяние, птичий аккорд,
Дыхание бриза над лугом в цветах,
Над спящими мирно в тёплых домах,
Стоявшими прямo рядом с мостом-
Кто пали бы первыми, не будь он постом,
Под пулями бритов с оружьем в руках.
---------------------------------------

Что дальше, вы знаете- в книжках прочли,
О том, как бриты пришли и ушли,
О том, как много британских врагов
Встретили метких местных стрелков,
Паливших из-за каждой стены,
И с каждой фермы со стороны,
Пересекая поля, гоня,
Британцев прямо до корабля,
Остановившись порой на миг
Ружье зарядить и вновь палить.
-------------------------------

Так Пол Ревир проскакал той ночью.
И раздавался призыв всем прочим
Жившим по фермам и деревням
По Мидлесексу, и тут, и там-
Голос во мраке, и стук у двери-
Мол, просыпайся, винтовку бери!

Крик, словно вызов, а не крик страха,
Слово огромного эха размаха.
Ветром ночным донесенное нам,
Ветром из Прошлого шлёт по домам
Поля Ревир вечный призыв-
Слово для тех, кто всё еще жив.
И в час опасный, если кто спит,
Люди услышат топот копыт,
И тот призыв, что Ревир им кричит.

Перевод закончекн в сент 2013

Примечание: Поль Ревир- историческая личность. Он стал национальным американским героем после того, как в апреле 1775 года успел предупредить колонистов о высадке британского десанта и тем самым смог предотвратить кровопролитие.

-------------------------------------
inspired by:

Henry Wadsworth Longfellow

Listen my children and you shall hear
Of the midnight ride of Paul Revere,
On the eighteenth of April, in Seventy-five;
Hardly a man is now alive
Who remembers that famous day and year.

He said to his friend, "If the British march
By land or sea from the town to-night,
Hang a lantern aloft in the belfry arch
Of the North Church tower as a signal light,--
One if by land, and two if by sea;
And I on the opposite shore will be,
Ready to ride and spread the alarm
Through every Middlesex village and farm,
For the country folk to be up and to arm."

Then he said "Good-night!" and with muffled oar
Silently rowed to the Charlestown shore,
Just as the moon rose over the bay,
Where swinging wide at her moorings lay
The Somerset, British man-of-war;
A phantom ship, with each mast and spar
Across the moon like a prison bar,
And a huge black hulk, that was magnified
By its own reflection in the tide.

Wanders and watches, with eager ears,
Till in the silence around him he hears
The muster of men at the barrack door,
The sound of arms, and the tramp of feet,
And the measured tread of the grenadiers,
Marching down to their boats on the shore.
Then he climbed the tower of the Old North Church,
By the wooden stairs, with stealthy tread,
To the belfry chamber overhead,
And startled the pigeons from their perch
On the sombre rafters, that round him made
Masses and moving shapes of shade,--
By the trembling ladder, steep and tall,
To the highest window in the wall,
Where he paused to listen and look down
A moment on the roofs of the town
And the moonlight flowing over all.

Beneath, in the churchyard, lay the dead,
In their night encampment on the hill,
Wrapped in silence so deep and still
That he could hear, like a sentinel's tread,
The watchful night-wind, as it went
Creeping along from tent to tent,
And seeming to whisper, "All is well!"
A moment only he feels the spell
Of the place and the hour, and the secret dread
Of the lonely belfry and the dead;
For suddenly all his thoughts are bent
On a shadowy something far away,
Where the river widens to meet the bay,--
A line of black that bends and floats
On the rising tide like a bridge of boats.

Meanwhile, impatient to mount and ride,
Booted and spurred, with a heavy stride
On the opposite shore walked Paul Revere.
Now he patted his horse's side,
Now he gazed at the landscape far and near,
Then, impetuous, stamped the earth,
And turned and tightened his saddle girth;
But mostly he watched with eager search
The belfry tower of the Old North Church,
As it rose above the graves on the hill,
Lonely and spectral and sombre and still.
And lo! as he looks, on the belfry's height
A glimmer, and then a gleam of light!
He springs to the saddle, the bridle he turns,
But lingers and gazes, till full on his sight
A second lamp in the belfry burns.

A hurry of hoofs in a village street,
A shape in the moonlight, a bulk in the dark,
And beneath, from the pebbles, in passing, a spark
Struck out by a steed flying fearless and fleet;
That was all! And yet, through the gloom and the light,
The fate of a nation was riding that night;
And the spark struck out by that steed, in his flight,
Kindled the land into flame with its heat.
He has left the village and mounted the steep,
And beneath him, tranquil and broad and deep,
Is the Mystic, meeting the ocean tides;
And under the alders that skirt its edge,
Now soft on the sand, now loud on the ledge,
Is heard the tramp of his steed as he rides.

It was twelve by the village clock
When he crossed the bridge into Medford town.
He heard the crowing of the cock,
And the barking of the farmer's dog,
And felt the damp of the river fog,
That rises after the sun goes down.

It was one by the village clock,
When he galloped into Lexington.
He saw the gilded weathercock
Swim in the moonlight as he passed,
And the meeting-house windows, black and bare,
Gaze at him with a spectral glare,
As if they already stood aghast
At the bloody work they would look upon.

It was two by the village clock,
When he came to the bridge in Concord town.
He heard the bleating of the flock,
And the twitter of birds among the trees,
And felt the breath of the morning breeze
Blowing over the meadow brown.
And one was safe and asleep in his bed
Who at the bridge would be first to fall,
Who that day would be lying dead,
Pierced by a British musket ball.

You know the rest. In the books you have read
How the British Regulars fired and fled,---
How the farmers gave them ball for ball,
>From behind each fence and farmyard wall,
Chasing the redcoats down the lane,
Then crossing the fields to emerge again
Under the trees at the turn of the road,
And only pausing to fire and load.

So through the night rode Paul Revere;
And so through the night went his cry of alarm
To every Middlesex village and farm,---
A cry of defiance, and not of fear,
A voice in the darkness, a knock at the door,
And a word that shall echo for evermore!
For, borne on the night-wind of the Past,
Through all our history, to the last,
In the hour of darkness and peril and need,
The people will waken and listen to hear
The hurrying hoof-beats of that steed,
And the midnight message of Paul Revere.

By Henry Longfellow


Theme port sponsored by Duplika Web Hosting.
Home Back To Top