Душа небоскреба-по мотивам Карла Сэндберга

Где живет душа небоскреба7
Вы спросите у Билла и Боба,
Тех, построивших это чудо,
Хоть им стало от этого худо.

Кто-то выжил, а кто-то сорвался,
Кто-то умер, а кто-то остался,
Коллективное есть сознанье
У огромного офиса-зданья.

По ночам здесь призраки ходят,
Счет ведут, досье всем заводят,
Здесь еще сидят секретарши,
Хоть они и сделались старше.

Здесь живет душа бизнесменов,
Энергичных, как суперменов,
По ночам здесь бродят лифтеры.
Деловые ведут разговоры.

Не болят стальные суставы,
Ведь они из крепкого сплава,
Телеграф разносит секреты,
Небоскреба вопросы-ответы.

Эту душу ему дали люди,
Из своих амбиций и судеб.
Из мечты и воспоминаний
Появился рассудок у зданий!

перевод начат в ноябре 2010

Днём небосрёб маячит в дыму на солнце и имеет дущу.
Долина, прерия, улицы наполняют его людьми, они общаются в нём на его двадцати этажах, и их снова выносит назад на улицы, в прерию и в долину.
Эти мужчины и женщины, мальчики, девушки, которых вносит в него и выносит наружу, дают ему дущу с мечтами, мыслями, воспоминаними.

( Разве брошенный в море или застрявший в пустыне произнёс бы название небоскреба и спросил полицеского дорогу у нему?)

Лифты скользят по троссам, трубки ловят письма, пакеты, а железные трубы транспортируют воду, газ и отходы.
Провода ползут вверх, они переносят секреты, свет и слова, говорят об ужасных событиях, прибыли и о любви-
они переносят ругань мужчин, которые борются за выполнение плана, и вопросы женщин в интригах любви.

Мужчины, которые заложили фундамент и месили раствор. лежат в могилах. и ветер свистит над ними дикую песню без слов.
А также те, кто вел провода и устанавливал трубы и трубки и те кто видел, как поднимался каждый этаж, один за одним.
Только их души всё тут, даже душа носильщика груза, который сейчас просит милостыню в сотнях милях отсюда, и душа того, кто клал кирпичи и пошел в тюрьму, за то, что подстрелил другого, напившись.
Один из мужчин упал с балки и сломал себе шею в конце прямого полёта- он всё ещё тут- и его душа вошла в камни этого здания.
На дверях офисов с этажа на этаж есть сотни имён, и за каждым из них есть лицо c мертвым ребенком, страстным любовником, движущей силой амбиции для миллионного дела или легкая жизнь.

За дверными табличками работают люди, а стены говорить не умеют.

Cтенографши- за десять - баксов- в неделю, берут
письма у служащих корпорайии, адвокатов и инженеров, и письма оправляются в сязанных пачках во все части света.
Улыбки и слёзы каждой служащей офиса идут в небоскребную душу, как и хозяева, кто владеет тем зданьем.

Стрелки часов перевалили за полдень, и каждый этаж выносит мужчин и женщин наружу, они уходят, едят и снова идут на работу.

К концу дня вся работа стихает, вее дела идут медленней по мере того, как люди чувствуют, что день подходит к концу.Один за одним все этажа опустели.. и лифтеры в форме ушли.Лязгают вёдра. Полётёры тут за работой, говоря на своих языках. Метлы, швабры, вода снимают пыль, плевки и машинную пыль с этажей,

Слова в электрическом свете на крыше вещают на мили домов и людей, где купить что-то за деньги. The sign speaks till midnight. Знак говорит до полуночи.
Темнота в коридорах. Голоса повторяет эхо. Молчание держится. Сторожа идут медленно от двери к двери и их проверяют. Револьверы торчат из их задних карманов. Стальные сейфы стоят по углам. В них уложены деньги.

Молодой караульный прислонился к окну и видит освещенные баржи, по гавани, сети красных и белых огней на железной дороге, промежутки мрака, обрызганные линией белого, пятна крестов и скоплений над спящим городом.

Ночью небоскрёб маячит в дыму при звёздах и имеет душу.

SKYSCRAPER

BY day the skyscraper looms in the smoke and sun and
has a soul.
Prairie and valley, streets of the city, pour people into
it and they mingle among its twenty floors and are
poured out again back to the streets, prairies and
valleys.
It is the men and women, boys and girls so poured in and
out all day that give the building a soul of dreams
and thoughts and memories.
(Dumped in the sea or fixed in a desert, who would care
for the building or speak its name or ask a policeman
the way to it?)

Elevators slide on their cables and tubes catch letters and
parcels and iron pipes carry gas and water in and
sewage out.
Wires climb with secrets, carry light and carry words,
and tell terrors and profits and loves--curses of men
grappling plans of business and questions of women
in plots of love.

Hour by hour the caissons reach down to the rock of the
earth and hold the building to a turning planet.
Hour by hour the girders play as ribs and reach out and
hold together the stone walls and floors.

Hour by hour the hand of the mason and the stuff of the
mortar clinch the pieces and parts to the shape an
architect voted.
Hour by hour the sun and the rain, the air and the rust,
and the press of time running into centuries, play
on the building inside and out and use it.

Men who sunk the pilings and mixed the mortar are laid
in graves where the wind whistles a wild song
without words
And so are men who strung the wires and fixed the pipes
and tubes and those who saw it rise floor by floor.
Souls of them all are here, even the hod carrier begging
at back doors hundreds of miles away and the brick-
layer who went to state's prison for shooting another
man while drunk.
(One man fell from a girder and broke his neck at the
end of a straight plunge--he is here--his soul has
gone into the stones of the building.)

On the office doors from tier to tier--hundreds of names
and each name standing for a face written across
with a dead child, a passionate lover, a driving
ambition for a million dollar business or a lobster's
ease of life.

Behind the signs on the doors they work and the walls
tell nothing from room to room.
Ten-dollar-a-week stenographers take letters from
corporation officers, lawyers, efficiency engineers,
and tons of letters go bundled from the building to all
ends of the earth.
Smiles and tears of each office girl go into the soul of
the building just the same as the master-men who
rule the building.

Hands of clocks turn to noon hours and each floor
empties its men and women who go away and eat
and come back to work.
Toward the end of the afternoon all work slackens and
all jobs go slower as the people feel day closing on
them.
One by one the floors are emptied. . . The uniformed
elevator men are gone. Pails clang. . . Scrubbers
work, talking in foreign tongues. Broom and water
and mop clean from the floors human dust and spit,
and machine grime of the day.
Spelled in electric fire on the roof are words telling
miles of houses and people where to buy a thing for
money. The sign speaks till midnight.

Darkness on the hallways. Voices echo. Silence
holds. . . Watchmen walk slow from floor to floor
and try the doors. Revolvers bulge from their hip
pockets. . . Steel safes stand in corners. Money
is stacked in them.
A young watchman leans at a window and sees the lights
of barges butting their way across a harbor, nets of
red and white lanterns in a railroad yard, and a span
of glooms splashed with lines of white and blurs of
crosses and clusters over the sleeping city.
By night the skyscraper looms in the smoke and the stars
and has a soul.

Carl Sandberg

image: 

Theme port sponsored by Duplika Web Hosting.
Home Back To Top