О курсовой работе- Маленький человек глазами Высоцкого-

Размышления на тему - Простой человек глазами Высоцкого

Заставьте Гомера писать курсовую,
И сразу Гомер ее зарифмует,
Ведь проза- ужасно пространная штука,
И в прозе писать- настоящая мука.

Наверно, в гробу б шевельнулся Володя,
Узнавв, что его сочиненья изводят,
"Кончайте волынку!"-сказал бы, наверно,
-"Ведь был я, ребята, не очень примерным.

Вы лучше бы пару стихов написали
И пару аккордов под них подобрали,
А эти работы- занудное дело,
Мне о себе бы читать надоело!"

Гомер бы всем нам усмехнулся, наверно,
Хоть был он, конечно же, очень примерным.
-"Что, нету куражу? Рифмуйте, ребята,
Как я рифмовал на досуге когда-то.

Никто бы не смог дочитать "Иллиаду",
Когда бы в ней не было плавного складу,
Рассказ интересный требует ритма,
Иначе забудутся свадьбы и битвы."

Равняясь на классиков, я начинаю
Писать по Володю из дальнего края,
И, может быть, кто-то меня прочитает,
А может, себя на страницах узнает.

Так вот, проживал в переулке Каретном
Полвека назад паренек неприметный,
С друзьями он часто играл на гитаре
И видел живущих там в пьяном угаре.

Он также увидел хороших соседей,
Он дружбе учился не у медведей,
У жителей той коммунальной квартиры,
Где жил, копя впечатленья для лиры.

У них он заимствовал выраженья,
У них он учился стихосложенью,
В квартире он слушал первых героев,
Когда отдыхали, туннели построив.

Играл он в спектаклях, вживаясь немножко,
В бандитов, пошедших по страшной дорожке,
Сам был он хорошим, а это лишь маска,
Но песни его получили огласку.

Вот написал он про татуировку,
Хоть нам расстегнуть рубашку неловко,
Но так он пропел про девушку Валю,
Что люди в автобусе узнавали.

Ему не понравилось гаек черченье,
Сказал он: "- Ребята, черченье- мученье,
В артисты подамся, в родную стихию,
Ведь песни пишу хорошо и стихи я!"

И взяли его, конечно же, сразу,
Учили, как маску одеть по приказу,
И так хорошо его научили,
Что полный театр народом набили.

Но главные роли - это не принцы,
А главная тема- не водка-гостинцы,
Герой его песен был ЧЕЛОВЕЧЕ
Хоть водкой тот часто был изувечен.

И был человече- веселый трудяга,
Алкоголизмом страдал, бедолага,
Но был человече его человечным,
И стал, как и автор, от этого вечным.

И в вечность шагнули простые солдаты,
Которые землю вращали когда-то,
И в вечность шагнули друзья-альпинисты,
Прошедшие с ним по вершине тернистой.

В стихах- словно в бронзе- простые шахтеры,
Не уголовники и не воры,
Они добывают для родины уголь,
Не в камеры сели, в оплеванный угол.

Еще человеки- врачи и студенты,
Высоцкого песни- им как монументы,
Ещё кузнецы, токаря и пилоты
И прочие люди с разной работы.

Он высмеял также антисемитов
И алкашей, немного побитых,
Мол, исправляйтесь, ведь друг старый Мишка-
Тоже еврей, хоть он мне, как братишка.

Его человек по державе гуляет,
Происхождения точно не знает,
Ведь Сталин давно всех перемещает,
Сибирь бичевая всем матерью станет.

А матерь одна-так что люди, как братья,
И языком скреплены, как печатью,
Чеченец и русский, поволжские немцы
В стране, как лоскутное полотенце.

Мол, хомо советикус- Гройс так считает,
Да только никто его не читает,
Но слушают дружно простого Володю,
И он остается по-прежнему в моде.

---------------------------------

Трудно писать курсовые работы,
Боль головная от этой заботы,
Что по-английски звучит как ученье,
Русскому слышится- просто мученье.

Всё по-английски, по-русски ни капли,
Про человека, которого Чаплин,
Про человека, которого Гоголь,
Изобразили, хоть бы он не щеголь.

Ну, а потом наш Высоцкий Володя
Спел про такого же- или же вроде,
Скромного Мишу, скромного Ваню-
Про человека без чина и званья.

Ясно, как день- это парень хороший,
Он не в футляре, не носит галоши,
Вечно в цеху или на стадионе,
Или шагает в своем батальоне.

Только на месте моя курсовая-
Что написать ещё- даже не знаю,
Если не злой, но подвыпивший Ваня
Этой моей работы названье.

Ваня один?- Нет, пожалуй, их много,
Каждый идет своей дальней дорогой,
Кто-то водитель, а кто-то геолог,
Есть Ваня в шрамах от разных наколок.

Тут я припомнила умного Юнга,
Но не матроса и вовсе не юнгу,
Этот философ открыл архитипы,
Вани на типы Высоцким разбиты.

Номер один- это парень не промах,
Любит работать без солнца, при совах,
Ну, и за это берут его в МУРе
И осуждают в прокуратуре.

Тип номер два- это парень широкий,
Был он кудрявый и очень высокий,
И, хоть работа его обломала,
Дал он стране очень много металла.

Жил он везде- и в Ростове, и в Туле,
Дрался за ингушей в Барнауле,
Сам он подкидыш, и кто он- не знает,
Родиной нашу державу считает.

Третий -спортсмен, и пошел он по трассе,
Звали его, наверное, Вася,
Слишком крутая попалась вершина-
Мать не дождалась упрямого сына.

Ну, а четвертый- он в горы не ходит,
Служит он в море на пароходе,
Пятый- солдат в атакуюшем взводе,
Землю вращает при всякой погоде.

Этот- политик даже на нарах,
Аккомпанирует на гитарах,
Хочет стать папой или же шахом,
Он человек с широким размахом.

Все они -люди живые, не маски,
Хоть и любил он рассказывать сказки,
Ясно народу- писал он с натуры,
Хоть не хватало аппаратуры.

Трудно мне в прозе писать курсовую,
Лучше-ка я ее зарифмую,
Главная мысль о простом человеке-
Русским он был, хоть любил чебуреки.

Добрым он был, и любил посмеяться,
Если был трезвый- старался не драться,
И, перевыполнив встречные планы,
К венграм поехал с брошюрой в карманах.

Люди различного происхожденья,
Празднуют дружно Володи рожденья,
Быт описал он родной и привычный,
А человек его- русскоязычный.

Он описал еще манекены-
Им экономика по колено,
Все- как рекламное объвленье,
Эти- другое уже поколенье.

И хоть Володя- совсем не икона,
Телефонистка стала мадонной,
А как поэт, он уже не крамольный-
Общий наш камень краеугольный

,

,

,


Theme port sponsored by Duplika Web Hosting.
Home Back To Top